Сценарий литературно - музыкальной композиции
"Блокада Ленинграда"

Сцена оформлена в виде квартиры (окно, скамейка под окном). Стол, два стула, печка - буржуйка, сундук.

Действующие лица:
Анна — мать, 38 лет, учительница.
Миша — её сын, 10 лет.
Софья Ивановна — соседка по коммуналке.
СЦЕНА №1
В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. Ленинград. Вечер 8 сентября 1941 года.
Полумрак; свет от керосиновой лампы; за окном — далёкие разрывы, тревожные гудки пароходов.
Звуковой фон: тиканье настенных часов; за окном — редкий лай собак, глухие удары, свист ветра.
Анна сидит у стола, перебирает бумаги. Миша у окна, прижимает ладонь к стеклу.
Миша (тихо). Мам, а почему фонари не горят? И машин не слышно…
Анна (не отрываясь от бумаг). Светомаскировка, Миш. Чтобы самолёты не видели город.
Миша. А когда они улетят?
Анна (поднимает взгляд, мягко). Когда победим. А пока надо быть осторожными.
Она складывает бумаги в сундук, закрывает крышку. Миша отходит от окна, берёт старую игрушку коня.
Миша. Помнишь, папа его мне вырезал? Говорит, когда вернётся, сделаем конюшню…
Анна замирает. В записи звук шаркающих шагов, стук в дверь.
Софья Ивановна (из‑за двери, приглушённо). Аня, ты дома? Можно?
Анна. Войдите, Софья Ивановна.
Дверь приоткрывается, входит Софья Ивановна. В руках — свёрток, на плечах — вязаная кофта.
Софья Ивановна (оглядывается, тихо). Извини, что поздно… Хотела вот отдать. (протягивает свёрток) Шарф вязаный, шерстяной. Мише будет теплее.
Анна (встает, берёт свёрток). Спасибо… Но у вас же тоже холода…
Софья Ивановна (махнула рукой). Мне хватит. Я ведь одна. А ему расти надо. (глядит на Мишу, улыбается) Ты, Миша, носи, не снимай. Ветер теперь злой, ленинградский.
Миша (подходит, трогает шарф). Спасибо, тётя Соня. А вы к нам почаще заходите, ладно?
Софья Ивановна (гладит его по голове). Захожу, куда ж я денусь. Мы теперь все тут… вместе.
Она садится на стул, достаёт из кармана маленький кусочек хлеба, делит на три части.
Софья Ивановна. Вот, возьмите. У меня ещё есть. Сегодня выдали по карточке.
Анна (колеблется). Софья Ивановна, это же ваш ужин…
Софья Ивановна (твёрдо). Бери. Один кусок — тебе, один — Мише, один — мне. Так и съедим, за одним столом. (смотрит на лампу) Свет-то скоро отключат. Говорят, энергии мало…
Анна молча раскладывает кусочки на газете. Миша садится рядом, берёт свой.
Миша (шёпотом). Мам, а папа когда позвонит? Он же обещал…
Анна (кладёт руку на его плечо). Линия оборвана, Миш. Но он жив. Я знаю. Он вернётся.
За окном — резкий свист, затем глухой взрыв. Лампа мерцает. Все инстинктивно пригибаются. Миша прижимается к матери.
Софья Ивановна (крестится). Господи, лишь бы в дом не попало…
Анна (обнимает Мишу). Это далеко. Мы в безопасности. Сейчас тихо будет.
Звук стихает. В комнате звук тиканье часов.
Софья Ивановна (тихо, глядя на хлеб). Каждый день теперь — как испытание. Но мы выдержим. Мы ленинградцы.
Анна кивает. Миша смотрит на свой кусочек хлеба, потом на мать. Медленно поднимает взгляд на Софью Ивановну.
Миша. Мы вместе, да?
Софья Ивановна (улыбается сквозь слёзы). Вместе, Мишенька. Вместе.

ТАНЕЦ "МИР И ВОЙНА"

СЦЕНА №2

В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. 8 сентября 1941 год. Замкнулось кольцо вокруг Ленинграда.

Катя - девочка 15 лет - Вероника 7Б

Татьяна Васильевна - женщина 35 лет Евдокия 7 Б
Мария Петровна — соседка с верхнего этажа, библиотекарь. Руслана 7В
Женщина с ребёнком — укачивает малыша.
Звуковой фон: тиканье часов, шипение чайника, далёкие разрывы, свист ветра в дымоходах.
Катя нарезает хлеб на точные доли. Татьяна Васильевна сидит у буржуйки, греет руки. Мария Петровна входит, запыхавшись; в руках — свёрток с дровами.
Мария Петровна (ставит дрова, снимает платок). Всё… Дотащила. На четвёртый этаж — как на вершину Эвереста…
Татьяна Васильевна (кивает на окно). Слышали? Опять где‑то близко…
Катя (не поднимая глаз). На Шлиссельбургском направлении. Говорят, немцы взяли Мгу. И Синявино…
Пауза. Женщины переглядываются. Мария Петровна садится, вытирает лоб.
Мария Петровна. Значит, всё. Кольцо замкнулось.
Татьяна Васильевна (тихо). А я ещё утром думала: может, пронесёт? Может, отобьют?..
Катя (кладёт нож, смотрит на хлеб). Теперь — только внутрь. Ни выезда, ни въезда… Только карточки и эта кухня.
Женщина с ребёнком оборачивается. Её голос — ровный, но с дрожью.
Женщина с ребёнком. У меня сосед сверху сегодня ходил к вокзалу. Говорит, пути разбиты. Вагоны горят…
Мария Петровна (резко). Надо запасы считать. У кого что есть? У меня — мешок крупы, банка тушёнки, соль. А у вас?
Татьяна Васильевна. У меня — три банки консервов, нитки, иголки… И сушёные яблоки. Но мало.
Женщина с ребёнком. У меня — мука, сахар, немного масла. На месяц, если экономить. Но дети… Им нужно больше.
За окном — резкий свист, затем глухой взрыв. Все замирают. Женщина с ребёнком прижимает малыша к груди.
Татьяна Васильевна (крестится). Господи, лишь бы в дом не попало…
Женщина с ребёнком (отходя от окна). Тихо! Не светим!
Тишина. Слышно только тиканье часов.
Катя (тихо, но твёрдо). Так. Значит, так. Будем жить. Будем делить. Будем беречь. И будем ждать.
Мария Петровна. Делить — да. Но и помогать. Если у кого кончится — не бросим.
Татьяна Васильевна (кивает). Вместе. Как в той поговорке: «В тесноте, да не в обиде». Только теперь не в тесноте — в блокаде.
Катя. В блокаде, но не в страхе. Мы — ленинградцы. А ленинградцы не сдаются.
Женщина с ребёнком подходит к столу, кладёт на него маленький свёрток.
Женщина с ребёнком. Вот… У меня осталось полбатона. Возьмите. Вам нужнее.
Катя (хочет отказаться, но видит её глаза, берёт). Спасибо. Мы вернём. Когда сможем.
Мария Петровна (достаёт из кармана три спички, кладёт на стол). И это возьмите. Спички — на вес золота.
Татьяна Васильевна (достаёт нитку с иголкой). И вот… Чтобы одежду чинить. Холода идут.
СЦЕНА №3
В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. Ленинград, 1942-ой год. Запасы продовольствия критически сокрощаются. Нормы выдачи сильно снижены, каждый ломтик - на счету.
ТАНЕЦ "ОЧЕРЕДЬ"
На сцену выбегают танцоры. В кульминации танца танцоры медленно встают в очередь, склоняют головы. Звучит метроном (60 ударов в минуту), постепенно заглушая музыку.
ПЕРВАЯ ДЕВОЧКА (тихо, словно продолжая невысказанные мысли). Восемь часов стоим… А вдруг сегодня не привезут?
ВТОРАЯ ДЕВОЧКА (дёргает её за рукав, шепчет). Тише! Слышишь? Тележка… Это развозят!
В глубине сцены появляется продавец с тележкой. Очередь напряжённо шевелится.
ТРЕТЬЯ ДЕВОЧКА. Хоть бы сегодня дали норму…
МАЛЬЧИК (протискивается к продавцу). Дядь, а детям когда будут выдавать? Они ведь с утра тут…
Продавец (устало). По карточкам и по порядку. Кто с утра не пришёл — тем сегодня ничего. Привезли меньше нормы.
В толпе — сдержанный ропот.
ПЕРВАЯ ДЕВОЧКА ( дрожащим голосом). Таня, у тебя карточки на двоих… Может, возьмёшь и на Шуру? Он ведь сегодня в садике…
ВТОРАЯ ДЕВОЧКА (резко, но негромко). Нет. Карточки — на тех, кто в списке. Если начну делиться, завтра у Миши не будет его доли. Мы держимся по правилам.
Сирена воздушной тревоги. Люди инстинктивно прижимаются к стенам.
Продавец (кричит сквозь стекло). Всё! Закрываемся! Идите в убежище!
Кто - то из толпы подкашивается, и почти падает.
ТРЕТЬЯ ДЕВОЧКА. Давай, держись! Доведём тебя до подвала, там теплее.
ЧЕТВЁРТАЯ ДЕВОЧКА. А хлеб?..
ТРЕТЬЯ ДЕВОЧКА (твёрдо). Завтра получим. Сегодня — выжить. Это главное. Все уходят.

СЦЕНА №4
В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. Ленинград, 1942‑й год. Дома страдают от бомб — от ударов рушатся стены, выбивает стёкла. Но не менее опасен холод. Отопление отключено, в квартирах — минусовая температура. Люди жгут мебель, книги, чтобы хоть ненадолго согреться у самодельных печек‑буржуек.
Действующие лица
Миша — 10 лет, сын Анны (из сцен 1–2). - Егор
Катя — 12 лет, соседка по дому. - Алёна
Ваня — 8 лет, брат Кати. - Ваня
Женщина‑почтальон — разносит письма и повестки.
Двое мальчишек (без реплик) — колют лёд у колонки, берут ведро, ставят на санки и везут тянув за верёвку и толкая за ручку
Звуковой фон: ветер, скрип снега, редкие глухие удары вдали.
Миша стоит у обломков стены, смотрит вдаль. К нему подбегают Катя и Ваня, закутанные в шарфы и платки.
Катя (запыхавшись). Миш, ты видел? На углу дом рухнул! Вчера ещё стоял, а сегодня — вот…
Миша (кивает, не отводя взгляда). Снаряд?
Ваня (мотает головой). Нет. От холода. Стены треснули, и всё…
Пауза. Катя достаёт из‑за пазухи свёрнутый листок.
Катя (тихо). Вот. Письмо от папы. Он на фронте. Пишет, что скоро придёт.
Миша (смотрит на конверт, потом на неё). И мой пишет. Только я не верю, что скоро…
Ваня топчется, пытается развязать узел на шарфе.
Ваня. А у нас печка дымит. Бабушка говорит, надо трубу чистить. А кто? Я мал…
Катя (резко). Ты не мал! Мы все теперь большие. Ты видел, как тётя Люба дрова пилила? Одна! А ей 60 лет.
Вдали — звук сирены воздушной тревоги. Дети инстинктивно прижимаются к стене.
Миша (шёпотом). Опять…
Катя (берёт Ваню за руку, твёрдо). В подвал. Быстро.

СЦЕНА №5
В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. Ленинград, 1943… Почтовые службы фиксируют рост числа писем, поступающих в город.
Они бегут к выходу. Навстречу — женщина‑почтальон с сумкой, в валенках, с красным носовым платком на голове.
Женщина‑почтальон (на ходу, задыхаясь). Дети, вы куда? В убежище? И скажите там — я письма принесла. Пусть заберут, а то мне дальше идти…
Миша (берёт пачку конвертов). Мы отнесём. Куда?
Женщина‑почтальон (кивает в сторону подвала). Туда. Там дежурные есть. И… (достаёт из сумки маленький кусочек хлеба, делит на три части) Возьмите. По крошке. Не сразу.
Дети молча берут. Ваня прячет свою часть за пазуху.
Катя (кивает почтальону). Спасибо. Мы отнесём письма.
Женщина уходит. Дети спускаются в подвал. Внутри — полумрак, запах сырости, приглушённые голоса. За столом — две женщины и старик; на стене — керосиновая лампа, карта города с отметками убежищ.
Старик (поднимает глаза). Ну, что там?
Миша (кладёт письма на стол). Почтальон принесла. Она дальше пошла.
Одна из женщин (перебирает конверты, тихо). Опять повестки… И письма. Господи, хоть бы хорошие…
Катя садится на скамью, достаёт своё письмо, разворачивает. Ваня пристраивается рядом, молчит. Миша стоит у входа, смотрит наверх, где сквозь щель пробивается серый свет.
Ваня (шёпотом, Кате). А ты правда веришь, что папа придёт?
Катя (не отрываясь от письма, твёрдо). Да. Потому что если не верить — зачем тогда жить?
Миша оборачивается, подходит к ним. Кладёт руку на плечо Ване.
Миша. Мы дождёмся. Все вместе.
Звук метронома (60 ударов в минуту) нарастает, перекрывая голоса. Свет медленно гаснет.

СЦЕНА №6
В записи звук печатной машинки.
ГОЛОС В ЗАПИСИ. Ленинград, 1943. Улицы пустеют. Всё больше горожан укрываются в убежищах. На поверхности — только дежурные и те, кому нельзя отложить путь.

Действующие лица
Анна — 38 лет, учительница.
Вася — 10 лет, сосед Анны.
Софья Ивановна — соседка, бывшая портниха.
Милиционер — патрулирует, следит за порядком.
Библиотекарь (Елена Сергеевна) — несёт свёрток с книгами.
Режиссёр театра (Игорь Петрович) — 50 лет, идёт, опираясь на трость.
Звуковой фон: ветер, скрип снега, далёкие взрывы, лязг лопат, приглушённые голоса, время от времени — вой сирены.
Анна идёт по тротуару, прижимая к груди сумку с карточками. Навстречу — мальчик Вася, закутанный в шарф, с пустым бидоном в руке.
Вася (останавливается, дышит паром). Тётя Аня! А вы знаете, в школе сегодня уроки будут? Или опять в убежище?
Анна (улыбается сквозь холод). Будем надеяться, Вася. Если обстрела не будет — значит, будут. Ты куда?
Вася. За водой. Бабушка сказала — надо успеть до темноты.
Анна. Осторожно на льду. И если тяжело — зови кого‑нибудь на помощь, ладно?
Вася кивает, бежит дальше. Анна делает несколько шагов, замечает Софью Ивановну у стены — та пытается развязать узел на платке, руки дрожат.
Анна (подходит). Софья Ивановна, вам помочь?
Софья Ивановна (вздыхает). Да вот… Платок застрял. Руки совсем не гнутся. Холод — он ведь не только снаружи, он уже внутри…
Анна (аккуратно распутывает узел). Так. Теперь теплее. Вы куда направлялись?
Софья Ивановна. В библиотеку. Хотела книги забрать — для детей в подвале. Говорят, Елена Сергеевна что‑то нашла про сказки Пушкина…
В этот момент мимо проходит библиотекарь Елена Сергеевна, несёт свёрток, завёрнутый в тряпицу.
Елена Сергеевна (останавливается). Софья Ивановна! Как хорошо, что встретила. Вот, взяла — “Сказки” Пушкина, “Дети капитана Гранта”. Дети ведь должны читать. Даже здесь.
Софья Ивановна (трогает свёрток). Ох, спасибо. Это как хлеб… Только для души.
Они переговариваются, Анна делает шаг, чтобы уйти, но её останавливает голос милиционера.
Милиционер (подходит, строго, но без резкости). Документы, пожалуйста.
Анна (достаёт пропуск, карточки). Я в булочную. По расписанию.
Милиционер (проверяет, возвращает). Идите. Но смотрите — после четырёх лучше в убежище. Сегодня ветер сильный, самолёты низко…
Он оборачивается к остальным.
Милиционер. И вы, гражданки, не задерживайтесь. И мальчику тому скажите — пусть с водой осторожнее.
Милиционер уходит. К группе приближается режиссёр театра Игорь Петрович, опирается на трость, дышит тяжело.
Игорь Петрович (кивает всем). Добрый день. Вижу, собрались почти как на репетицию… Только декорации — вот эти стены, а вместо софитов — снег.
Елена Сергеевна. Игорь Петрович! Вы ещё ходите в театр?..
Игорь Петрович (усмехается). Театр жив. Пока живы мы. Вчера читали актёрам “Горе от ума” — в подвале, при коптилке. Слова звучат… как хлеб. Как вода. Люди слушают — и на минуту забывают про холод.
Софья Ивановна. А я вот думаю: что важнее — хлеб или книга? И не могу решить.
Игорь Петрович (тихо). Они одно без другого не живут. Хлеб даёт силы телу. Книга — духу. А дух — он тоже кормит. Иначе мы бы уже всё… рассыпались.
Пауза. Ветер поднимает снежную пыль. Где‑то вдали — глухой удар, стёкла дребезжат.
Анна (смотрит на часы). Мне надо идти. Булочная скоро закроется.
Елена Сергеевна. И мне — надо отнести книги. Дети ждут.
Софья Ивановна (берёт свёрток у Елены Сергеевны). Я с вами. Помогу донести.
Игорь Петрович. А я — в радиокомитет. Сегодня запись передачи для фронта. Стихи. И письмо солдатам.